Евгения Федорова. Посвящение Главная  | Оглавление 
Остановись на счет три

-Слышали новость? За бугром опять землетрясение!

Я плюхнулся в кресло и щелкнул зажигалкой. В серверной было крепко накурено, слои дыма медленно плыли белыми полосами по узкому, вытянутому помещению, заставленному серверными шкафами и компьютерами. Вдоль плинтусов и по стенам шли толстые, спутанные связки проводов и кабелей. Гудели вентиляторы. Конечно, по технике безопасности в помещении серверной курить было строго настрого запрещено, но настоящий системный администратор просто обязан плевать с высокой колокольни на всю технику безопасности. Иначе, какой он сисадмин?

-Привет, Пашка, читал я, - вяло сказал Стас, глядя на меня красными глазами человека, не спавшего двое суток. – Опять кучу народу погибло. Как думаешь, что ощущаешь, когда на тебя дом обваливается?

-Не знаю и знать не желаю!– усмехнулся я и указал на третьего оператора, сладко дрыхнущего в широком компьютерном кресле. – А этот чего?

-Кроту нельзя, у него девушка из Франции возвращается. Сегодня самолет. Он силы бережет, - вздохнув, поделился Стас. – Да я все понимаю, влюбленные, давно не виделись, нужно отоспаться…

-Это та самая девушка, что полгода училась в Провансе что ли? – уточнил я и, стряхнув пепел в банку из-под кофе “Нескафе”, ткнул пальцем в кнопку включения своего терминала. Загудели под столом мощные вентиляторы.

-Она самая, - отозвался Стас.

-А я то думал, она давно его прокатила.

-А если и так, кто узнает? – Стас поднялся и прошел по серверной, едва заметно прихрамывая. Остановился у окна, вглядываясь в хмурую утреннюю улицу. – Она была там, Крот был тут. Каждый занимался своими делами и удовлетворял собственные потребности. У каждого была своя собственная жизнь. Так чего теперь грустить об этом? Думаешь, Крот ее ни разу не прокатил за прошедшие полгода? Да я тебя умоляю! Одиночество и физиология творят с людьми чудеса, и даже самые пафосные обещания блекнут перед нескончаемыми буднями! Люди не могут одни, не даром же, мы существа социальные! Расстояние и время с легкостью уничтожают верность и притупляют любовь…

-Что-то ты сегодня пессимистично настроен, - заметил я, скривившись. Экран перед моим лицом помаргивал белым курсором на черном фоне. Похоже, вышли из строя жесткие диски.

-Нормальное у меня настроение, жизнь такая!

-Некоторым разлука идет на пользу, - я искренне так думал и ничуть не кривил душой, когда говорил эти слова. Мне казалось, что будь моя девушка во Франции (жаль, что ее нет, хотя бы и за бугром), то я бы ни за что ее ни на кого не променял. - Разлука делает людей сильнее. Укрепляет любовь…

-Нет ничего этого, - категорично отрезал Стас. – Дудки все это! Люди много чего придумывают, чтобы им жилось спокойнее.

Желая избежать неприятного спора с не выспавшимся человеком, я спросил о делах насущных:

-И кто трогал мой терминал?

-Никто, - Стас уселся на широкий подоконник, закинув на белый пластик ноги. –Как ты его два дня назад выключил, так к нему никто не подходил.

-Точно винты погорели, даже зеркало не стартует, - проворчал я. – У меня сегодня день такой, в меру “удачный”.

-Удачный насколько? – уточнил Стас. – Кстати, Кошанин, ты кофе мне купил?

Я кивнул.

-Ну, так ставь чайник, не томи старика! Сейчас как кофе с Колой замутим, хоть глаза откроются!

-Сердце себе посадишь, - упрекнул я оператора. – Вредно это ужасно!

-Ну не траву же мне на рабочем месте курить, чтобы работать по двое через двое за двоих, - Стас, довольный фразой, усмехнулся. - Бог с ним, с сердцем этим, пустое оно.

Он отвернулся, грустно качнув головой, глядя за окно, где разыгралось настоящее ненастье. Косые струи осеннего дождя хлестали по асфальту, рвали в клочья яблони и тополя, бросали желтые листья в мутные, пузырящиеся лужи. Низкие серые облака словно спустились до самых фонарных столбов.

-Вот, сидим мы тут с тобой в тепле, сухости, кофе пьем, курим, светские беседы ведем о любви; можно даже немного поностальгировать. Жизнь, смерть, перерождение, романтика, ё мое! То ли дело первобытный человек, не спрятался – промок, не убил мамонта – сдох с голоду или жри падаль, если найдешь. Я вот тут попробовал съесть бутер с протухшей колбасой, все равно другой еды не было, а уйти не мог – Крот беспробудно спит – ну так, что-то потом пол ночи бегал до белого друга и обратно. Ума не приложу, как наши предки подъедали за львами зебр…

-Вот ты даешь! – проворчал я и полез под стол вытаскивать системный блок. Это же надо, есть тухлятину. Я бы не стал. И дела мне нет до первобытных людей, вполне мне нравятся современные достижения цивилизации. С ними жить удобно. Я бы, наверное, и не смог жить в том времени, про которое говорил приятель. С палкой от саблезубых тигров бегать не по мне.

-Сидя тут, лучше заниматься делом, - с умным видом сказал я. - И вообще, как человек, только что пришедший “оттуда” и потому не расположенный ностальгировать, скажу тебе со всей серьезностью: никакой романтики. Холодно и мокро. Вот еще я сегодня проспал…

-Да, да. Я как раз хотел тебя спросить, чего это ты опоздал на два часа?! Обычно больше полутора тебе не позволяет… может, совесть, а, Пашка? Есть такая? – разъехидничался Стас, сползая с подоконника. Он опустил на пол правую ногу и невольно поморщился.

-Болит? – с сочувствием спросил я, выглядывая из-под стола.

-Погода, - пожал плечами оператор. – Так и должно быть.

Признаться, я знал о своем коллеге не так уж и много. Знал, что тот служил где-то на Северном Кавказе, что был ранен в ногу и списан за не боеспособностью. Потом Стас долго лечился, несколько лет едва ходил. Теперь, чуть портилась погода, оператор становился зол и старался как можно меньше двигаться.

- У меня будильник сегодня завис, представляешь? – пожаловался я, наконец, извлекая из-под стола пыльный системный блок.

-Да ну? – недоверчиво хмыкнул Стас.

-Вот и я так подумал, с утра глаза открыл – десять, а на часах 00:00. И даже не моргают. Еще бы электричество отключили, я бы понял, а так…

-А, может, и отключали? – предложил оператор. – Чайник уже закипел?

-Угу, закипел. Только знаешь, Стас, ничего не отключали. У меня микроволновка и кофеварка все по программе включились, их бы тоже сбросило…

-Совсем вы зажрались с вашими технологиями! – вспылил Стас. – Не пробовал тикающий будильник в спальню поставить???

-Не, он спать мешает. Да ты дальше слушай. У меня ведь машина в ремонте, я на автобусе поехал – ненавижу общественный транспорт! Но мне повезло, я же поздно ехал, вся толпа уже проскочила, так что полупустой автобус был. Сел у окошка, достал карманный компьютер, чтобы почитать, а у него заряда в батарее ноль, даже не включается. Видать, кнопка запала, он работал, пока не разрядился. Я в телефон полез, поиграю, думаю, ехать ведь далеко, а он тоже разряжен – забыл зарядить.

-Остолоп, - фыркнул Стас, заваривая себе кофе. По кабинету, перебив стойкий дух сигаретного дыма, поплыл сильный запах благородного напитка. – Забыл, небось, как книжки с собой возить?

-Места много они занимают, - я пожал плечами и взялся раскручивать пыльный компьютер.

-В общем, не удалось мне и с сотовым. Сижу, чем занять себя – не знаю. В окно смотрю, а автобус вдруг взял и встал.

-Пробки, - Стас сел обратно в кресло и с блаженным вдохом закрыл уставшие глаза. В руках он держал исходящую паром кружку, грея о ее бока ладони.

-Нет. Не пробки! – разозлился я. Мне не нравилось, что коллега все время перебивает.

-Какие-то уроды из верхов ехать должны были, милиция взяла и перекрыла дорогу. Вот стоим мы десять минут, двадцать. Навстречу машины едут, люди по тротуарам идут, а мы стоим. Словно бы жизнь продолжается там, за стеклом, а мы замерли.

-Отдохнул? – оживленно спросил Стас. Вопрос был настолько неожиданным, что я его и не понял толком.

-От чего отдохнул? – глупо спросил я.

-От жизни, - серьезно подсказал Стас.

-Да я от нее и не уставал… наверное.

Какое-то не то настроение у Стаса сегодня, - подумал я и, бросив отвертку на стол, налил себе кипятка.

-Кофе пахнет, - сладко зевнув, сказал Крот и потянулся.

-Проснулся, чертяка? Чего ты Стаса одного бросил? – не удержался я.

-Тут дело такое, Машка сегодня в ночь прилетает, зайка моя ненаглядная. Встречать поеду, больше никуда ее не отпущу! А кофе мне тоже полагается?

-Встань сам, и налей, небось ноги здоровые, - резковато отозвался Стас. – Кстати, скажи, сколько раз за полгода ты Машку свою… ну того… прокатил?

Мы со Стасом с любопытством уставились на приятеля. Лицо Крота вытянулось, улыбка сошла с губ.

-Вы чего, ребята, она же у меня одна такая!

-Сколько?! – холодно уточнил Стас. Когда он принимал такой вот ледяной тон, ни врать, ни увиливать было совершенно невозможно. В такие моменты я думал, что Стас был, должно быть, неплохим лейтенантом, вовсе не рохлей из числа тех, кто случайно получает место после института.

-Ну… - помялся Крот. –Ну…

-Хватит уже выпендриваться, девушка! – грозно повелел Стас. – Сколько?

-Ну, было пару раз. Да ладно, мужик же не может воздерживаться так долго! Я бы знаете каким нервным стал!

-Говорил я тебе? – Стас многозначительно улыбнулся.

-А она что? – уточнил я.

-А что она? – насторожился Крот.

-А ты подумай, - Стас отвернулся и положил руки на клавиатуру с таким изяществом, будто пианист, подсевший к фортепиано на концерте.

-Ну не, она то точно не могла, - вяло отмахнулся Крот. - Она любит меня…

-А ты ее, значит, нет, - проворчал я.

-Тогда ты ее не стоишь, - ровно подытожил Стас.

-Люблю я ее, поняли?! - прошипел сквозь зубы Крот. – Это не измена была. Я никого кроме нее не люблю! А это было так, для организма, для здоровья! Вообще, Стас, шел бы ты домой спать, теперь Паша процессы подхватит…

-Да некуда мне идти, ребятки, я теперь бомж… - все так же равнодушно отозвался Стас и застучал пальцами по клавиатуре.


Мы потрясенно молчали.

-Что случилось, - наконец спросил я, подсаживаясь рядом с главным оператором.

-Жизнь шутки шутит, - Стас пожал плечами. – Была квартира и нет ее. Признали недействительными документы на собственность. Вроде так, что когда выдавали – перепутали очередность. Теперь суд будет, посмотрим, что скажут. Вот, обязали в три дня вывезти вещи все, только куда – ума не приложу…

Крот отвернулся и принялся сосредоточенно перемешивать сухой кофе с сахаром в чашке, забыв налить туда кипятка. Мы его прекрасно поняли.

-Значит так, - взял я быка за рога. – Вещи перевози ко мне и свою персону перевози. Поживешь немного, слава Богу, комната свободная есть. На месте разберемся. Тебе вообще позитива не хватает. Отдохнуть надо. Я слышал, вторая бригада вернулась, значит, через три дня нам отгулять недельку дадут.

-Ты бы лучше взял телефон, набрал номер и спросил у трубки: сестренка, ты не против, чтобы холостой бомж с больной головой поселился у нас с тобой на неопределенный срок?

-Она не против, - уверенно сказал я.


-А меня ты спросил?! – вопила Светка. –Это не только твой дом, но и мой! И я тут такая же хозяйка, как и ты!

Мы стояли посреди заваленного коробками и сумками холла. В нем остался лишь узкий проход до комнат – у Стаса, как и у любого нормального человека, было много вещей. Холл перегораживало шкафное трио с сервантом, от того проходить по коридору приходилось по ломаной траектории.

Светка стояла, уперев руки в бока, раскрасневшаяся стервочка с изумительными каштановыми волосами. Вся в маму.

Стас за моей спиной казался совсем потерянным и несчастным.

-Я пойду, - жалобно сказал он, и я прекрасно его понимал. Стас был не из тех людей, кому все равно. Он был слишком деликатен, чтобы становиться причиной скандала. Да и кому это может быть приятно?!

-Совесть поимей, Светлана, - как можно жестче, стараясь подражать Стасу, сказал я. –У человека нет дома, предлагаешь оставить его на улице?

Светка развернулась и, пробравшись к себе в комнату, громко хлопнула дверью.

-Она хорошая, - уверил я Стаса, - все будет нормально. Немного покипятится, побулькает и остынет.

-Она-то хорошая, - огорченно вздохнул Стас. – Ты вот дурак, уж прости меня за откровение…

-Это еще почему?

-Потому что достаточно было спросить ее согласия, поставить ее в известность. А так ты и вправду наплевал на ее мнение, и выльется все это на наши головы.

-Да брось, не будет она на тебя злиться, - махнул я рукой. – Уживемся.

-Вот и я говорю: дурак ты, - пожал плечами Стас. – Злиться она будет не на меня – на тебя.


Пили чай. Этим утром выпал первый снег; он лег на подмороженную траву белы пухом и тут же стал грязным, серым, захлюпал под колесами машин ледяным месивом, поплыл колючими сгустками в лужах.

Настроение было не самое радужное, а тут еще с утра звонок раздался, я спросонья телефон на пол уронил, сполз с кровати, стал искать, наконец, нашарил и хрипловато сказал:

-Але.

-Павел Дмитриевич? – спросила меня трубка. – Из отдела кадров беспокоят. У нас хорошие новости: вы скоро получите повышение.

-Э-э, - сказал я. – И куда меня?

-Вы займете место Стольцева.

-А его куда? – еще больше опешил я.

-Под увольнение.

Я попытался вскочить, но так, как наполовину свесился с кровати, запутался в одеяле и сверзился вниз, чувствительно грохнувшись плечом о паркет.

-Да почему же?!

-Мы не разглашаем подобную информацию.

-Катюша, с меня цветы, ты же понимаешь… - забормотал я в трубку.

-У него там проблемы с документами, - помолчав, сказала девушка. – Прописку аннулировали, и мы согласно Уставу не имеем права сохранить за ним место. Начальник сказал: дело у него глухое, надолго, прописки не будет, а, значит, ему проще будет самому уйти, чтобы мы его не турнули.

-Это же бред!!! Нарушение Трудового Кодекса этот ваш Устав!

-Это я с тобой обсуждать не буду, Паша. Появишься на работе, будь добр, зайди к нам, чтобы поставить подпись.

Ну и как о таком рассказать?

Или, может быть, Стас все знает, понимает, что ему придется уйти? Или не подозревает, что его выпрут так оперативно?

Вот я и молчал, хмурился. Видеть, как рушится чья-то жизнь, было очень неприятно. Позвонил юристу, проконсультировался, и ничего хорошего мне не сказали. Итог звучал как приговор: труба моему другу.

Надо было что-то делать и я без колебаний принял решение. Сам. Прописать его вместе с нами – Светкой и мной – чтобы Стас сохранил работу. Обойдусь я без такого повышения (хотя конечно предложение заманчивое, хорошие деньги и местечко теплое), но не по головам же идти! Тьфу!

Светка сбежала как всегда рано, я ее и нее видел вовсе. Теперь было тихо.

-Ты никогда не рассказывал, как тебя ранили, - сказал я, жуя бутерброд с сыром.

-Ой, только не говори, что считаешь меня героем! – ужаснулся Стас.

-Так как оно было? – настаивал я. – Осколком зацепило или подстрелили?

-Пуля – дура, - поморщился Стольцев. – Врачи говорили, ходить не буду. Видишь, по госпиталям намотался, вроде ковыляю. Да мы с приятелем одним за травой намылились в аул, вот и вся история.

-Ты ж офицером был! – у меня глаза даже расширились.

-А что же, офицерам курнуть не надо? – озадачился Стас.

-Ну мог же послать кого из солдат?

-Не мог, болтливые нынче солдаты пошли, все борются за равноправие и искоренение дедовщины. Самому проще смотаться, чем с ними связываться.

-А тебе, значит, надо!

-Скучно там, Пашка, страшно, вроде привыкаешь, но только надо выпить крепко, иначе сон плохой становится, и покурить, чтобы снять напряжение. Каковы обстоятельства, такова и жизнь. В общем, подранили меня, из снайперки стреляли, так другу пришлось на себе меня до поста тащить. А на посту встречают уже нас. Капитан весь зеленый аж. Урод, говорит, ты Стольцев. Я вчера велел там, на тропе, растяжки поставить, а вы поперлись. Это я отдал приказ стрелять, иначе оба подорвались бы! И висели бы наши кишки на сучках.

-Неаппетитно, - я все смотрел на Стаса, зажав в руке надкушенный бутерброд. Неужели этот серьезный человек мог попасть вот в такую идиотскую передрягу?

-Зачем ты врешь? – медленно спросил я, не веря, что решился на это. Пусть он сейчас обидится, что я не принимаю его слова всерьез, пусть, все было не так!

-А кому нужна эта правда? – и глазом не моргнув, спросил Стольцев.

-Ну, хотя бы мне!

-Любопытство не порок, но большое свинство, - торжественно процитировал Стас. – Вот ты тоже правду не говоришь…

-Я?!

-Все утро ходил сероватый, глаза отводил, звонил куда-то. Думаешь, я не вижу? Что стряслось, Светка против?

-Нет, - помедлив, отказался я. И выложил все как есть. Что увольняют его и меня повысить хотят, что я готов хоть сейчас его прописать к себе, чтобы Стас мог работу сохранить.

-Ну должно же в жизни случаться что-то хорошее! – внезапно осипшим голосом, сказал Стольцев. – Ну, хоть иногда!

Он вытащил из кармана джинсов сложенный вчетверо конверт и положил его на стол между нами. Встал резко, так что стул неприятно скрежетнул по полу, пошел к выходу, едва передвигая ноги, споткнулся об один из ящиков и чуть не упал, но даже не выругался. Лишь приглушенно застонал и скрылся в темноте коридора. А я, помедлив, взял письмо и начал читать.

Кому: Стольцеву Стасу Андреевичу, Адрес…

От кого: Тутки Наталья Сергеевна, г. Воронеж…

С прискорбием сообщаю тебе, что твоя мать, Стольцева Анна Юрьевна скоропостижно скончалась от сердечной болезни 19 октября сего года. Врачи сказали, она не мучилась, но спасти ее было нельзя. Инфаркт. Живя одна, она даже не успела вызвать скорую. Нашла ее я, ты же знаешь, что мне приходилось приглядывать за ней, кроме того, мы дружили. Среди бумаг покойной было завещание на мое имя. Странно, что она завещала квартиру подруге, а не собственному сыну. Хотя, ей не за что было благодарить тебя, уехал, бросил больную мать!

Стас, в Воронеж не приезжай. Никому ты здесь не нужен. Мать твою мы похоронили, как положено на городском кладбище. Поставили памятник – все по совести. В Воронеже тебя никто не ждет, искать тебе здесь нечего и твоему приезду никто не обрадуется.

Писем тоже не пиши. Прощай.

Я медленно отодвинул от себя письмо и закурил. Идти говорить со Стасом было рано. Когда жизнь вот так рассыпается, разваливается на части, невольно думаешь то о судьбе, то о каре и бог знает еще о чем. И ничего хорошего на ум не идет.

Хочется проснуться после тягостного сна, очнуться от тяжелой болезни и узнать, что все хорошо, что на улице лето и ярко светит солнце, что все твои близкие живы и здоровы, и кто-то задорно смеется во дворе. И есть жизнь и полнота чувств, на небе и в душе ни единого облачка, а завтра твой день рождения, когда все близкие люди придут по приглашению, принесут подарки, и будут чокаться, выпивая, и желать того, чему не суждено сбыться…

Внезапно испугавшись чего- то, я взял трубку и набрал номер.

-Мама? Как ты? Как папа? Ах, на работе? И не устал он работать! А давление как? Это просто замечательно, мы со Светкой вас очень любим. Конечно, приедем.

Я повесил трубку и с облегчением вздохнул. Мать не знает, что я курю, а отец знает. Но обещал ей не рассказывать, чтобы не огорчать. Когда мы с отцом вдвоем ездим на рыбалку, бывает, сидим на берегу и пыхтим. Наступает вечер, стоит палатка, горит костерок, и мы жарим на палках пойманных рыбешек и болтаем о пустяках. О машинах, механике, строительстве и футболе. Отцу интересна моя работа, а, может, ему интересно все, что связано со мной, и когда я рассказываю ему о своих делах, мне самому становится интересно. Я чувствовал себя старше, взрослее и серьезнее.

Боже! – подумал я и тут же устыдился собственных мыслей. – Как же хорошо, что все эти напасти не со мной! Не у меня!

Я вышел из кухни и, пробравшись через лабиринт вещей, остановился в дверях комнаты.

-Завтра пойдем в паспортный стол и пропишем тебя, - твердо сказал я. – И прими мои соболезнования. Держись. На тебя что-то слишком много всего разом свалилось. Может, ну не знаю, в церковь сходить, вдруг поможет?

Стас сидел, сгорбившись, в кресле и походил на ободранную старую ворону, оседлавшую ржавый забор.

-Спасибо, - просто сказал он. – Но я не могу согласиться. Потому что ты снова все делаешь не в том порядке. Помни, что ближе твоих родных у тебя никого нет, а я – так, один из листьев на твоей ветке. Они – ствол.

От подобных сравнений мне стало дурно, а Стас встал, оделся и куда-то ушел. Я не стал его останавливать, очень часто человеку куда полезнее побыть одному, чем выслушивать сочувственные слова и ловить на стебе жалостливые взгляды.


-Светка! Как ты так можешь! Ему же нужна помощь! Как человек сам может выкарабкаться из подобной пропасти? Бывают такие моменты, если кто-то не поможет, то сорвешься, сломаешься.

-Я против, понял? – сестра была непреклонна. – Он совершенно чужой нам человек.

-Он мой друг! – возразил я с пылом.

-Не друг, а приятель. Коллега!

-И что? – вяло спросил я. – Откуда по-твоему берутся друзья? Просто ты вдруг понимаешь, что кто-то готов ради тебя пойти на жертвы, потратить свое время, не остаться равнодушным.

-И чем же твой коллега заслужил преданность моего брата, а? Он даже с днем рождения забывал тебя поздравлять и вдруг стал другом.

-Не в этом дело! – вздохнул я и подумал, что зря поставил Светку перед фактом. Надо было спросить разрешение. Вот, что имел в виду Стас, когда говорил о неверном порядке моих действий. Вот я осел!

Правда, можно было втихаря спереть ее паспорт, пойти и прописать Стаса. Или так нельзя? Нет, так точно делать не стоит, потому что тогда на мою голову самое меньшее, вылили бы ночной горшок!

-Ладно, - решила закончить этот неприятный разговор сестра. –Жить – пусть живет, сколько влезет. Он мне не мешает. Только разберите это безобразие в холле, лабиринт минотавра надоел!

-А прописка? – с надеждой спросил я.

-Нет! Кстати, ночевать сегодня не буду, к подруге заеду, - ответила Света и усвистала на работу.


Когда часы протикали полночь, а Стас так и не появился, я всерьез задумался. Мало ли что может натворить человек, узнавший, что у него умерла мать, особенно на фоне остальных событий.

Позвонил ему, но сотовый зазвонил в соседней комнате. На работе тоже было глухо, дежурившая вторая бригада Стаса не видела. Понимая, что вторгаюсь в личное пространство, я, тем не менее, принялся копаться в личных вещах Стаса, ища записную книжку. Нужно узнать, к кому он мог поехать, у кого задержаться.

Как и любой программист, Стас от руки писал просто феерически, казалось, обезьяньи каракули и то разборчивее. А, главное, здесь были сплошные поставщики, сервисы, компании, продавцы, покупатели. Адреса технической поддержки и форумов, редкие женские имена и еще более редкие мужские. Я попытался открыть книжку на самой часто используемой странице, но там вообще ничего ценного не было. Звонить всем?

Я замер. Интересный номер привлек мое внимание. Саша. 46-й батальон.

Набравшись наглости, я покосился на часы и набрал номер. Трубку подняли с третьего звонка.

-Будьте любезны Александра, - очень вежливо попросил я.

-Он есть я! – весело отозвался человек. – С кем имею честь?

-Меня зовут Павел, я друг Стаса Стольцева, знаете такого?

-Стасика-то? Ну конечно я его знаю! И тебя знаю, Стас говорил, ты его оператор вроде, подчиненный?

-Друг, - уязвлено поправил я. – Так вот, если вы его знаете, то я бы поставил вас в известность: Стасу нужна помощь и у меня не выходит решить его проблемы.

-Все конкретно серьезно? – деловито переспросил мой собеседник. – Дело в том, что Стас час назад от меня ушел и ничего мне не рассказал, так, немного усталый был, мы выпили… ты меня не разыгрываешь?

-У него мать умерла, с работы увольняют, - резко отозвался я. – Какие уж тут шутки!

-Через сколько сможешь быть в Макдональдсе на Пушкинской?

-Через полчаса, - прикинув, решил я.

-Буду ждать. Возьми с собой паспорт, я, знаешь ли, мент. Буду в джинсах и куртке, а на стол фуражку положу, не спутаешь, - он фыркнул.


Александр оказался широкоплечим одутловатым мужчиной с круглыми щеками. Выражение его лица из-за излишнего веса казалось добродушным, но я сразу понял, что так считать будет ошибкой. Хватка у него была железная.

Паспорт мой он изучал серьезно и внимательно, потом вернул мне, и я тут же вручил менту письмо. Прочтя его, Александр помрачнел.

-Вот, значит, как, а у меня промолчал. Что же это получается, я ему не такой друг, как ты?

-Вот только давай сейчас не будем делить Стольцева, он домой не пошел, это я тебе скажу точно. И я знаю его слишком плохо, чтобы предположить, куда он мог направиться.

-Время есть?- уточнил мент.

-Столько, сколько нужно. Если есть что рассказать, я послушаю.

Я чуть было не добавил “с удовольствием”, но вовремя воздержался. Не тот, знаете ли, случай.

- Я его с армии знаю, - начал Александр, почесывая двойной подбородок. Я солдатом был, он лейтенантом. Он пришел после института и ну командовать, я его сразу невзлюбил. Правильный он слишком был, идеализированный, требовал постоянно чего-то: дисциплины, выполнения нормативов. А что лейтенанту хорошо, то солдату ну совершенно не нужно. Вот и затеяли мы его на место поставить. Пороху набрали и подорвали его у него под боком ночью. Бабахнуло отлично, палатка затлела, но все это конечно больше на шалость смахивало. Думали, он в штаны наложит… На следующее утро такая буча была, но нам казалось, оно того стоило. А потом пришла информация с координатами, что вооруженная группа в небольшом ауле приют нашла. А жители местные все как один за них готовы умереть, кормят их, силы дают собрать. Нам приказали наведаться туда тихо, как мышкам, проверить информацию. Если подтвердиться, сообщить по рации, чтобы людей на зачистке не терять. Их бы минометами накрыли.

- Это же бесчеловечно, там же дети наверняка… - не удержался я.

А на нас наводить пулю человечно? А растяжки на нас ставить? А Головы нашим отрезать? Война это, Паша, скрытая, необъявленная.

Я промолчал и Александр, вздохнув, продолжил:

Выбрали в разведку двух солдат, меня и наркомана одного, дурной парень был, я тебе скажу. Трусоватый. Зато он все горы местные истоптал, все время за травой сбегал. Мы знали, а поймать его не удавалось. Я как подумал, что вместе с ним идти, сам чуть со страху не дезертировал. Они ведь непредсказуемые, нарики эти, кто его знает… А местный народ добрый, они нас сильно любили убивать. Словят солдата, и давай ему кишки выпускать. Или отрежут чего. Если сразу глотку перерезали, считай за счастье. Легко отделался.

И тут Стас прорезался с нами. Вот уж кого я тоже не хотел рядом с собой видеть, сразу решил: погубит нас, молокосос еще.

Ну, Леха нас повел тропой какой-то, ему только известной, которая не по ущелью низом идет, а над ним. Тогда хорошей идея показалась, в ущелье и заходить страшно, пара гранат и мы не жильцы. Кроме того, были слухи, что завелась у нас в батальоне крыса, а командиром маршрут был проложен именно по ущелью, так что мы даже не подумали низом идти. А кто знает, что лучше было бы…

Выйдем на улицу, покурим? – внезапно предложил Александр.

Я помедлил и кивнул.

Стоило открыть дверь, как сильный порыв холодного ветра ударил в лицо, ледяная снежинка прилипла к щеке и растаяла слезой.

-Мразь какая! – с чувством сказал я, стирая с кожи влагу. Александр ничего не сказал, нахохлившись, сел за столик и закурил. Я постоял над ним немного, сунул руки в карманы и тоже сел.

-Что там произошло-то? – уточнил я.

-Он мне жизнь спас и Лешку бы вытащил, если бы успел. И ведь все случилось по глупости, по халатности.

-Что, той тропой нельзя было идти?

-Да как тебе сказать, можно конечно, но очень осторожно. Стас не любит рассказывать о том, что стряслось. Считает себя виноватым. Он после того случая со взрывом пороха несколько дней почти ничего не слышал, но ко врачу не пошел. И на всех летучках был, да половину слов не слышал. Его все-таки контузило слегка от нашей шалости.

В общем, все как-то сложилось. Он по тропе впереди шел, вроде как старший по званию. Мы за ним тащились. А потом приспичило ему, остановился отлить, а мы дальше пошли.

-Ждать будем? – спросил я.

Леха согласился. Стоим, глядь – лейтенант догоняет, ну мы и прибавили.

А потом вопль такой: Стооой! И щелчок. Знаешь, я этот звук никогда не забуду. Когда домой вернулся, дверь запирал, и то дергался.

А потом взрыв. Стас меня в последний момент на землю свалил, а до Лешки уже не успевал. Нарик этот слишком в тропе был уверен, даже под ноги не глядел. На три шага впереди был, на растяжку с осколочной наступил. Пара осколков нам со Стасом достались, остальное все Лешка собрал. Мне плечо посекло, Стасу в ногу осколок угодил. Оглушило, вообще ничего не понимаю, где я, что произошло, только в ушах звенит, да так нестерпимо, как будто сейчас барабанные перепонки порвутся. Так вот Стас еще меня и до поселка доволок, а там его ждут. Оказывается, наши заминировали тропу эту, об этом всему командному составу говорили, а Стас не расслышал. В общем, ему смерть Лехи на спину повесили. Я быстро оправился, а у Стаса проблема на проблеме. Осколок в кость воткнулся, в полевых условиях достать не смогли, вроде как операция дорогостоящая, там совсем рядом с крупными сосудами. Лучше в Москве оперировать. Рана поджила, а осколок так внутри и остался. Списали его быстренько, куда хромоногий нужен, он наверное года два с палочкой едва ходил. Никто почему-то не брался его починить. Я дослужил, вернулся. Стас замучился по госпиталям мотаться, сломал в сердцах палку эту, выкинул и давай ногу тренировать. И никогда не жаловался, все в себе держит. А ты знаешь, что психологи об этом говорят? Если разрядки нет, взрыв будет страшен.

Короче, у вас он почти заработал себе на операцию…

Александр зло сплюнул.

А я женился, Аська забеременела, а там что-то не так пошло, нужны были постоянные лекарства, процедуры, врачи. И деньги, деньги.

Мне Стас все свои сбережения отдал, понимаешь?! Я ему говорю, что вернуть такие деньжищи еще не скоро смогу, а он у нас простой, сам знаешь. Заработаем, говорит, еще.

-Родила? – уточнил я.

-Мальчишку, здорового, три кило! Радовались, не нарадовались. Ему уже годик исполнился. А если бы Стас денег не дал, пришлось бы аборт делать, не родила бы она. Вот так он еще одного человека спас. Я так понимаю, теперь наш черед настал?

-Ты можешь узнать, что там с его матерью произошло, а?

-Конечно узнаю, завтра же с утра пару запросов в Воронеж отправлю. А с пропиской что делать, не знаю, к нам с Асей в общагу не пропишешь, статус не тот.

-А у меня сестра как овца уперлась, - я вздохнул. – Надо матери звонить, может она что-то посоветует. И отец, может, чем помочь сможет…

-А отец у нас кто? – поинтересовался мент.

-А отец у нас пластический хирург.

-Вот те раз, - озадачился Александр. – Может твои здоровье ему смогут поправить? Если что, я с деньгами готов подзанять.

-Может быть, - согласился я. – Завтра устрою им встречу с отцом.

Не знал я тогда, что Стас больше не появится.


-Доброе утро, братик! – Светка была само счастье. Вернулась к двенадцати и принялась порхать по квартире, поливая цветы и даже не замечая “лабиринта минотавра”. – А Наташка замуж выходит, представляешь?! Ой, я так рада за нее! Мальчик просто чудесный! А где Стас, ушел куда-то?

-Он вчера как ушел, так не вернулся, - отозвался я. – И я очень рад за твою подругу, счастья ей.

-Эй, Паша, я что ли виновата? – ощетинилась сестра.

-Наверное, все дело в смерти его матери…

Я внезапно замолчал, вытащил из кармана письмо и еще раз пробежал его глазами. Светка тихо-тихо подошла и села рядом.

А ведь это все похоже на аферу! Будто соседка заставила мать Стаса написать завещание, а потом отравила ее или еще как-то сжила со света из-за квартиры!

-Светка, телефон дай, - попросил я.

Гудки, гудки.

-Да?! – женский, немного резковатый голос.

-Мне бы Сашу…

-Его нет, он на работе.

-А можно его рабочий номер?

-Что за Саша? - глядя, как я записываю цифры, спросила Света.

-Просто друг, - отмахнулся я.

-Как?! Еще один?

Вместо ответа я протянул сестре письмо, пусть почитает.

По новому номеру было занято и тогда я позвонил матери, встал и ушел в комнату, чтобы сестра не слышала нашего разговора.

А потом, выслушав меня, мать внезапно спросила:

-Сынок, а почему ты решил, что вы друзья?

-Потому что мне не безразлична его судьба, - не колеблясь, ответил я.

-Ну тогда скажи Свете, сынок, что мы с отцом готовы прописать твоего друга к себе, если потребуется. Потому что твои друзья – и наши тоже. И папе я передам, может, он сможет ему чем-то помочь…

-Мам, - глупо спросил я.

-Ну конечно! – усмехнулась она. – Эх ты, глупый! Думаешь, мир злой, а все люди равнодушны?

-Ну мне начало казаться…

-Да ты сам доказал обратное, когда принялся хлопотать о судьбе своего приятеля. Если тебе действительно понадобится помощь, сынок, всегда найдутся добрые люди.

-А если они не находятся? – уперся я.

-Тогда ты наверное сам можешь справиться, - предложила мама. – Ну иди, передай мои слова сестре.

-Спасибо, мама.

Слова эти возымели поразительный эффект. Услышав, что родители согласны, Света заявила, что не надо беспокоить их и куда проще прописать Стаса к нам, если это ему поможет. Определенно, женская логика не поддавалась пониманию и, безусловно, моя мать проявила чудеса мудрости!

Итак, проблема с пропиской была решена, но Стас так и не вернулся домой. Вздохнув, я принялся дозваниваться Саше на работу.

-Управление милиции, Потчев слушает, - сказала трубка строго.

-Мне бы Александра к телефону, - растерялся я, поняв, что не знаю нужной фамилии.

-Какого еще Александра? – уточнила трубка.

-У которого жена Ася, - чувствуя себя совсем глупо, отозвался я. – Фамилию запамятовал.

-Не знал ты моей фамилии, чего врать-то?! – засмеялся мент. – Чего, не признал?

-Ну ты, конечно, меня напугал, - проворчал я. –Шутник, тоже мне. У меня дело на миллион. Стас похоже пропал с концами, сотовый дома бросил, а я тут письмо это о смерти перечитал, смахивает на аферу или убийство. Сколько сейчас развелось уродов, которые из-за квартиры со человека готовы со свету сжить. Ну, я и подумал, как бы Стас в Воронеж не поехал. Мстить…

-Да я уже пробиваю, - отмахнулся Александр. – Если подумать хорошенько, Стольцев такой спокойный у меня вчера сидел, не спроста это. Решение, похоже, принял и, боюсь я, ты прав в своих предположениях. Вот, черт! Он легко убить может!

-Слышь, Саш, у тебя есть машины?

-Нету, и служебную под такие нужды мне не дадут. А у тебя?

-Могу свою из ремонта забрать, Стас вряд ли на попутке поехал в Воронеж, а поездом не быстро. Мы можем успеть…

-А не жалко зря мотаться, вдруг мы ошиблись? – я чувствовал, как милиционер сомневается.

-А как мы потом убийство с него снимать будем? – вопросом на вопрос ответил я?

-Ладно, где там твой сервис, говори, я выезжаю!

-Угу, - проворчал я, - лишь бы они движок не успели разобрать…

Впрочем, как оказалось, забрав у меня машину две недели назад, ремонтники даже не приступали к работам. В этот раз, впервые в жизни, я был им за это благодарен.


Тяжело работать ментом? – поинтересовался я от скуки. Музыка надоела, и я выключил магнитолу.

-А программистом тяжело работать?

Я не стал отвечать и Александр, помедлив, сказал:

-Обычная работа, как и любая другая. Кому-то подходит, кому-то не очень. Мне нормально, хотя дежурства ночные утомляют. Аське в эти дни приходится справляться самой, но она у меня золото. Бывает и такое, что среди ночи вызовут или до утра задержат. Вечные эти шутки с проверками и учениями. “Операция метеор”, - передразнил он серьезным голосом. – И сиди, как бы при исполнении. Хоть умри, а утром отчет. О том, как сидели, - он хохотнул. – И выпить нельзя, только кофе. И не поспишь. Я себе из-за этого желудок посадил. Ну, у других тоже самое, я не жалуюсь. Стас зрение себе испортил, а у него какой глаз был! Стрелял всегда в десятку. Да и за пять шагов растяжку заметить, это уметь надо! А сейчас читает – щурится. Значит, не очень видит. Так что, как говорится, кто что заслужил, то и имеем. У вас конечно зарплаты огого, но я ваших компьютерных премудростей вообще не перевариваю. В компьютере самое лучшее – это пасьянс. Отличная штука, особенно на дежурстве. Я бы свихнулся без пасьянса, честное слово!

-Читать не пробовал? – уточнил я.

-Да надоели все эти романы и детективы, одинаковые они какие-то. Конечно, начальство любит тех, кто читает, за умных их считает, но надоело ужасно…

-А классику?

-Что я, дурак что ли? – возмутился мент.

-В самом деле, глупость какая, - хмыкнул я.

-Вот машина у тебя хорошая, мне нравится, - Александр постучал ладонью по приборной доске.

-Ага, только старая, - вздохнул я. – Довези нас до Воронежа, крошка, я тебе бензину 95-го налью. Чтобы здоровее была!


-Не вижу я его чего-то, - сказал Саша, садясь в машину и стряхивая с кепки мутные капли. – Все обошел, нет его. Дай письмо еще раз прочитать.

Мы наконец добрались до нужного места, я устал как собака, близился вечер. Дождь частил и, чтобы приглядывать за подъездом из машины, приходилось гонять дворники.

-Правильно все, это тот самый дом, - я устало прикрыл глаза. - Может, Стас уже доехал, в квартире?

-Если он у этой соседки в квартире, то попадалово полное! Молись, чтобы он еще не приехал, - Александр закурил. –Ненавижу осень и зиму, ну что за погода!

-Давай смотаемся на вокзал и узнаем, когда последний поезд из Москвы был и когда следующий будет? – предложил я.

-Ну конечно, - проворчал мент, - а пока мы ездить будем, тут все что угодно произойти может, не находишь?

-Тогда я сестре позвоню, узнаю, не появлялся ли?

-Позвони, - согласился Саша. Но Стас на квартире так и не появился.


Ближе к утру Александр разбудил меня, больно ущипнув за плечо.

-Ну! – возмущенно промычал я, поднимаясь на локтях.

-Паша, глянь, мне только что прислали фотографию этой тетки из паспортного стола. Смотри, какое страшилище? – он протянул мне сотовый и я, вглядевшись в маленький экран, разозлился.

-Чего ты хочешь?! На таком экране даже Фриска покажется Ксюшей Сопчак! - Я сонно потер глаза. – Что у вас за методы, да по такому фото я не отличу ее, от той сотни теток, которая живет в этом доме!

-Вот и я грущу, боюсь, проглядим, - пожаловался Александр. – А Стас эту тетку наверняка знает, подловит где-нибудь в соседнем дворе, и мы ничего сделать не успеем…

-Постой, - я полез назад доставать ноутбук. – Фото в приличном разрешении, перешли ее пока на мой телефон. Номер…

-Да не умею я!

-Ну и зря, - я забрал у него телефон. – Куда бы эффективнее работали, если бы пользовались современными достижениями.

-Если ты мне сейчас еще скажешь, что России надо жить как всему миру, я тебе в зубы дам, - предупредил мент. – Втирал мне тут один: Европа плохого не посоветует, а что у нас с образованием творится… ОГО!

-Что, на большом экране получше?

-А тетка все равно страшная, - Саша выглянул в окно. – В такой темноте все равно не разобрать…

-Тогда зачем будил? – возмутился я.

-Скучно мне и ноги затекли, пойду, пройдусь, окрестности гляну, до ларька дойду. Тебе купить чего?

Он надел кепку и стал на себя не похож.

-Воды купи, - попросил я. – А моя задача глядеть на подъезд?

-Точно! – мент вылез из машины и вразвалочку пошел вдоль дома.

Я смотрел на темный дом, в котором горело всего два окна. Тоска. Дома в кровати так сладко спится, а тут, от неудобного сидения болит спина и затекли ноги. Я бы тоже пошел размяться, но там холодно и все идет и идет дождь.

Ночь медленно шла. Ничего не происходило.


Часам к восьми утра в машине стало совсем холодно и я завел мотор. Куда задевался мент, неужели тут до ларька так долго идти? Что с ним вообще могло случиться?

В голову лезла всякая чертовщина.

Может быть, Саша встретил кого-то из своих и они сейчас сидят в ближайшем отделении, попивают горячий сладкий чай из граненого стакана… нет, конечно, не из граненого, а как и все из дешевой китайской кружки.

И вот он сидит, с кем-то болтает, или раскладывает на компьютере пасьянс, и по кажущемуся бархатным зеленому фону скользят разноцветные карты. А я тут мерзну.

Облокотившись на руль, я положил на него подбородок.

Машина медленно согревалась.

Они могли встретиться со Стасом, у них все нормально, они сидят в кафе, пьют пиво… нет, водку, и закусывают черным хлебом с селедкой.

Я бы сейчас не отказался от борща. Есть хочется. Какую-то глупость мы сделали, когда рванул в Воронеж. Стас слишком рассудительный человек, чтобы делать глупости.

Привстав, я включил дворники, принявшиеся охотно смахивать крупные капли ледяного дождя со снегом, и посмотрел сквозь заднее стекло, тщетно выискивая магазинчик, но двор был пуст.

Детская площадка, мусорный бак. Одинокая фигура с накинутым на голову капюшоном, сгорбившись, идет вдоль дома, закрываясь рукой от холодных капель, летящих в лицо.

Есть хочется, но уйти нельзя, мент велел приглядывать за подъездом.

Я принялся шарить по машине в поисках съестного, но не нашлось даже жвачки. А ведь Светка частенько совала в бардачок конфеты, теперь я бы обрадовался даже такому подарку судьбы.

На коврике заднего сидения нашлась пара оброненных сестрой семечек. Опять грызла, сколько можно ей запрещать? Вечно везде рассыпает!

Подобрав их, я вздохнул, очистил пальцами кожуру, подул на них на всякий случай и съел. Вспомнил рассказ Стольцев про тухлый бутерброд и, кажется, даже понял его мотивы. Посмеявшись над собой, закурил. В животе настойчиво бурчало.

Одинокий человек остановился и долго вглядывался в начавшие просыпаться окна.

На улице стали появляться первые люди, спешащие погулять со своими собаками и юркнуть обратно в тепло комнат, чтобы с пользой провести воскресенье.

От скуки в голову продолжал лезть всякий бред и я сам был удивлен тем, о чем думаю.

А что, если Стас и Саша сами аферисты? То письмо, которое мне показали – подставное, а все происходящее – балаган, и моя роль – поспособствовать в том, чтобы отобрать у какой-то бедной женщины квартиру…

Вот до чего бывает!

И куда же запропастился этот мент, что б его мочевой пузырь замучил?!

Человек, стоявший у дома, тем временем перестал оглядывать окна, похлопал себя по бокам и я вздрогнул. Из-под одежды на мгновение проступил угловатый силуэт кобуры.

Прохожий снова наклонил голову и пошел дальше, а я, зная, что искать, сразу приметил: он едва заметно прихрамывает.

Стольцев!

Вытащив ключи из зажигания, я распахнул дверцу и на мгновение задохнулся от ледяного ветра.

-Стас!

Я кинулся к нему, догнал и развернул к себе.

-О, - без выражения сказал Стольцев. –Еще один.

Из-под капюшона смотрели на меня равнодушные, совершенно незнакомые глаза. А потом он без замаха ударил меня в лицо и я почувствовал, что падаю, но удара об асфальт нее ощутил. Только отчаянно болела переносица и по губам текла кровь. Оказывается, падая, я успел схватиться за куртку Стаса и съехал к его ногам.

-Да отвяжитесь вы от меня, наконец! – зло сказал Стас и пошел прочь.

Я попытался встать. В висках ломило, первая попытка оказалась неудачной, закружилась голова, и я чуть не ткнулся лбом в асфальт.

Жалобно пискнула, автоматически становясь на сигнализацию, машина. Я дотронулся до носа и застонал. По губам, заливая куртку и ворот свитера, по-прежнему текла кровь.

-Как-то это не по-дружески, - пробормотал я и медленно встал. Дышать приходилось ртом, и я тут же ощутил тяжелый, вызывающий тошноту привкус крови.

Спина Стаса казалась такой далекой, когда я снова взялся догонять его. С трудом успел поймать закрывающуюся дверь подъезда и вошел следом за Стольцевом в мягкий полумрак.

-Дурак ты, Стас! – гнусаво крикнул я, не зная, что еще я могу сделать. – Что ты будешь делать?

Стас, успевший подняться до середины пролета, замер.

-Убью ее и все дела, - вяло отозвался он.

-Это из-за квартиры?! Да ты с ума сошел!

-Если ты так думаешь, мне очень жаль тебя, - Стольцев резко повернулся, пронзительно глядя из-под капюшона. – Думал, ты немного лучшего обо мне мнения.

-А что мне еще думать?! Ты мне только что сломал нос! И где Потчев, что ты с ним сделал?!

-Что-что, - передразнил меня Стас. – Отдыхает Сашка, устал он. А заодно думает, как бы разомкнуть наручники, которыми меня к скамейке пристегнуть хотел.

-Это у него ты пистолет отобрал?

-Да какая тебе разница? – раздраженно спросил Стас.

-Большая! Что, Стольцев, решил сбежать от ответственности, да? В жизни так много от тебя зависит, а ты! Тебе дадут лет пять, если повезет и скинут за состояние аффекта. Могут еще годик скостить, ты же у нас лейтенант, списанный по ранению! Но все равно тебя посадят, и жить станет так просто…

Я замолчал, потому что Стас медленно, словно во сне, достал из-под куртки пистолет, навел его на меня и снял с предохранителя.

Щелчок.

Во рту пересохло, и я больше уже ничего не мог сказать, в горле словно встал ком.

-Кто, - выделяя каждое слово, грозно сказал Стас, - может похвастаться тем, что зависит от меня?

-Я.

В горле так запершило, что я закашлялся.

-Я отказался от твоего места, понял? Тогда нас с Кротом решили списать в отдел техподдержки…

Стас засмеялся. Его веселье показалось мне диким, ствол пистолета плясал у меня перед глазами, трясся из-за хохота.

-Жизнь катится под откос и ничего не изменить, - отсмеявшись, проворчал он.

-Все изменится, - пообещал я.

-Вот прямо так возьмет и изменится? Ты что, волшебник? Трах-тебидох, досчитаешь до трех и все изменится?

-Ты сам должен досчитать до трех и остановиться? Давай я научу тебя. Смотри. Раз – Светка предложила прописать тебя вместе с нами. Два – мы рады будем, если ты останешься нашим соседом. Три – мой отец – хирург-пластик. Мы вылечим тебе ногу!

-Это только слова, - Стас медленно опустил пистолет и я с облегчением вздохнул. – Прости, что целился в тебя. Он все равно не заряжен. Я взял его без патронов, хотел снова ощутить вес оружия в руках. Хотелось почувствовать себя увереннее.

-Стас, - позвал я, - зачем ты вообще пришел сюда?

-Был в Воронеже проездом, - голос Стольцева медленно приобретал живые нотки. – Заехал на могилу матери.

-А сюда зачем пошел?

-Хотел… чтобы соседка меня в квартиру матери пустила, хотел семейные фотографии взять. Ей они ни к чему… наверное…

Э, нет, - подумал я про себя и невольно дотронулся до носа, из которого все также капала кровь. Интересно, я не умру от потери крови?

За моей спиной хлопнула дверь.

-Лейтенант Стольцев, немедленно сдайте чужое табельное оружие! – Александр был чертовски зол.

-Ой, Шурик, научи меня потом браслеты снимать, - шутливо попросил Стас.

Атмосфера разрядилась.

-Изволь выполнить приказ старшего по званию! – Рявкнул Потчев.

-Стасик? – на лестнице, одетая в шерстяное осеннее пальто с маленьким заросшим шерстью черным пуделем подмышкой, стояла та самая Тутки Наталья Сергеевна.


-Он не заряжен, - шепнул я негромко. Александр стоял прямо у меня за спиной и шумно дышал.

-Заряжен, блин, - зашипел он. – Там патрон в стволе. Пистолет заряжен, и Стас об этом знает!

-Япона мать! Ты уверен?

-Да!

-Стасик, я же просила тебя не приезжать, - с недовольством на лице сказала женщина. Чувствуя настроение хозяйки, собачонка неприятно тявкнула.

-А вы все молодеете, Наталья Сергеевна, - приветливо сказал Стольцев. –Как поживаете?

-Спасибо, не жалуюсь, - резко ответила Тутки. – Что тебе надо?

-А вам бы вежливости поучиться, - наставительно проговорил Стас. – Не хорошо на меня обиду держать так долго. А что я вам окно в детстве мячом расколотил, так это же черте как давно было! Взрослые же люди, понимать надо!

-Какое окно, Стас, какой мяч?!

-Кухонное, Наталья Сергеевна. Мячом футбольным.

-Да что ты несешь?! Спился что ли? Вот если бы мать узнала…

Стас поднял пистолет.

Женщина замолчала.

Саша негромко, почти ласково сказал:

-Стольцев, послушай меня. Я сделал запрос, мы во всем разберемся. Посмотри на меня, друг? Нам без тебя плохо будет. На какие шиши я тебе передачки готовить буду?

-Тебе по запросу уже ответили, - уверенно сказал Стас. – Что? Только не смей сейчас лгать!

-Это не первое обращение, - покорно ответил Александр. – Расследование в ходу уже четыре месяца, эта тетка не одна конечно, с сообщниками трудится.

-Еще?

-Караул! – завопила женщина, но тронуться с места не решилась.

-Спокойно, гражданка, милиция! – прикрикнул Александр. – Стас, опусти пистолет, ну я тебя прошу! Если ее положат из моей пушки, да ты подумай, меня на части разорвут. Уволят! Аську пожалей…

-Еще? – словно робот повторил Стас.

-У них на счету около пятнадцати квартир…

-Молчи, - с мольбой прошептал я.

-И почему же она тогда здесь с собакой гуляет? – уточнил Стольцев. Я заметил, как напряглась его спина.

Сейчас ведь выстрелит, - с ужасом подумал я.

-Мы нарушили график, понимаешь? В милиции все по графику, а ты полез не в свое дело. Их с сообщниками собирались брать…

-Ах, не в свое дело? Какие же вы все циничные скоты!

-Стасик! – истерично завопила женщина. – Стасик, ты чего?!

-Заткнись, - буркнул Стольцев, тыча в лицо соседке пистолетом.

-Остановись, Стас, - попросил я.

-На счет три? – переспросил он. - Считай, Паша!

И я внезапно понял, что на счет три Стольцев выстрелит. Если только я буду считать. А если он не выстрелит в нее, то приставит пистолет к собственной голове и все равно нажмет на курок.

И остановится, как я прошу.

-Считай, Паша! – властно крикнул Стас.

-Раз, - сказал я и сделал шаг, переступив разом через две ступени.

Александр что-то зашипел у меня за спиной, но я уже не понимал слов. В ушах звенело. Стас не поворачивался.

-Два, - сказал я чуть тише и поднялся на пролет, мягко ступая. Чтобы заглушить мои шаги, Александр громко закашлялся.

-Три, - сказал я и прыгнул, хватая руку с пистолетом и сбивая Стольцева с ног. От толчка и неожиданности Стас нажал на курок. Негромко щелкнул боек. Выстрела не было. Голося, Тутки улепетывала вверх по лестнице. Стольцев, которого я очень удачно придавил к ступенькам, пристально смотрел на меня.

-Я же сказал тебе, что пистолет не заряжен, - сказал он и, заставив меня разжать ладонь, вложил в нее пулю. – Она твоя.

И тут я внезапно понял, что при падении, выворачивая Стольцеву руку, случайно направил дуло себе в живот.


Смыв с лица кровь и дождавшись наряда, я снова сел за руль и вырулил на главную улицу. Стас, сидевший на переднем сидении рядом со мной, все отворачивался.

-Ты вернешься на работу, придурок? – наконец спросил Александр с заднего сидения.

- А что мне остается? – отозвался Стольцев. –Надо же Пашку выручать, хорошему мужику в техподдержке не место. Здравствуйте, чем я могу вам помочь…

Я фыркнул.

В глазах все расплывалось, голова просто раскалывалась. Под капотом внезапно что-то хлопнуло, и машина заглохла, остановившись посреди перекрестка. Сзади загудел нетерпеливый водитель, но, сразу поняв всю тщетность своих стараний, объехала нас по широкой дуге. Я включил аварийку.

Мимо по тротуару шли люди, ехали машины. Мы стояли.

К остановке подкатил автобус, посыпались пассажиры. Где-то выла сирена. Жизнь там, за окнами продолжалась, текла своим чередом, а мы молча замерли, припав к стеклам и вслушиваясь в мерное тиканье аварийки.

-Что? – внезапно спросил Стас. –Досчитал до трех?

-Досчитал, - согласился я.

 

 © Евгения Федорова, 2007—2017 Главная  |  Оглавление  |  Вверх