Евгения Федорова. Сказки прошедших будней Главная  | Оглавление 
Тот, кто живет в шкафу

— Кто же все таки поселился в нашем шкафу? — жалобно спросила Люся, сжавшись в комок под одеялом. — Ты не шурши там, спать дай!

Она лежала на кровати спиной к шкафу, и вечное неприятное шебуршание заставляло волосы у нее на затылке неприятно шевелиться.

— И почему ты никак не угомонишься? Чего ты там выискиваешь? Это все случилось потому, что корзина для грязного белья стоит в шкафу. А от грязного белья много чего может вырасти!

— Ну ты еще скажи, Люся, что оно питается моими грязными носками.

Старший брат свесился со второго яруса кровати, и Люся не видела, но слышала, как он болтает в воздухе босыми ногами и постукивает пяткой по вертикальной балке.

— А, думаешь, мама просто так ругается, когда ты носки теряешь?!

— Да не теряю я их! — раздосадовано отозвался старший брат. — И никакая она нам не мама!

— А мне она нравится, Витя, не обижай ее, — тихо отозвалась Люся, по прежнему лежа без движения.

— Ну и ладно, — на этот раз неожиданно легко согласился брат. Люсь, ты и вправду думаешь, что Тот, Кто Живет В Шкафу питается моими грязными носками? Ведь я и вправду не представляют, куда еще они могут деваться!

— Он может питаться чем угодно, но он мне порядком надоел! — не сдержалась девочка.

— Даа, — протянул Витя, — спать он точно мешает.

— И глядит так, что хочется плакать, — поддакнула Люся.

— Плакать не надо, — тут же спохватился брат.

— Погоди, я пойду дверь закрою, чтобы оно тебя не пугало.

Мальчик ловко спрыгнул со второго этажа кровати, придержавшись рукой за край, и подошел к шкафу.

— Тихо, неугомонный! — строго приказал он, но житель шкафа еще больше завозился, беспокойно посапывая. Витя торопливо захлопнул дверь шкафа, которую забыл закрыть перед сном. Это быстрое и даже суетливое движение выдало страх мальчика. Да и любой на его месте испугался бы не на шутку. Сами посудите: у вас в шкафу внезапно появился некто неизвестный, издающий по ночам непонятные звуки.

По началу они с сестрой решили, что у них завелась мышь. Им даже удалось тайком от родителей унести с кухни небольшой кусок сыра и блюдце с молоком, но Тот, Кто Живет В Шкафу и слышать не хотел о молоке. К утру молоко благополучно скисло, а кусочек сыра безвозвратно зачерствел. Тогда Витя с авторитетным видом заявил:

— Молоко киснет, значит это нечистая сила!

Потом они очень долго спорили. Люся говорила, что Нечистой Силы, как и Деда Мороза не существует, на что брат возражал, что если есть олени, то и Дед Мороз должен быть.

Еще они пытались подкараулить Того, Кто Живет В Шкафу, но безрезультатно. Выманить его никак не удавалась, конфетами и сахаром он брезговал. Казалось, против этого ужасного, неуловимого зверя ничего не поможет. Витя предложил зажечь в шкафу мамину свечу, которая стояла подле ее портрета на каминной полке, но детям так и не удалось раздобыть спичек…

Когда Витя захлопнул дверь шкафа, Люся вздохнула с облегчением и стянула с головы одеяло. Брат подсел к ней на кровать и сочувственно спросил:

— Ну, ты как?

— Надо что-то делать! — рассердилась девочка. — Так больше нельзя! Он все смотрит, смотрит, не могу это выносить. Сколько раз я тебя просила, закрывать дверь?!

—  Ну, забыл, — расстроено пробормотал Витя. — Нам его выгнать надо.

— Как, как его выгнать?! Он живет в шкафу, ест твои грязные носки и всем доволен! Это мы ему мешаем, это он нас скоро выгонит! И даже мама нам не поможет.

— Она и не захочет, — резко отозвался Виктор, чем напомнил Люсе их отца: серьезного, занятого, всегда подтянутого и очень умного.

— Мы ей еще не говорили о Нем, — робко возразила Люся.

— Ты думаешь, чужая мама нам поверит?! — завелся брат. — Наша мама на небе, не забывай! Теперь у нас есть только мы. Отца вечно нет рядом, мы не можем на него положиться. А ей вообще верить нельзя, что бы она не говорила, мы для нее совершенно чужие дети! Я вообще не понимаю, что она тут делает, зачем поселилась в нашем доме и так мила с нами…

— Она любит нас! — Люся вскочила. — Ты говоришь глупости! Она ничего плохого не сделала ни тебе, ни мне. Наоборот, она заботиться о нас, а ты не замечаешь!

— Замечаю, — буркнул Витя и надолго замолчал. Спустя некоторое время, когда сестра успокоилась, Витя сказал:

— Знаешь что? Ты спи, а я пойду и вышвырну Того Кто Живет В Шкафу из нашей комнаты. Кем бы он ни был.

— Не ходи, — жалобно попросила Люся. — Он тебя съест. Он страшный.

— Не съест, не бойся! Только скажи мне честно: ты точно не приносила домой того серого котеночка, с которым играла тогда на лестнице?

— Ты меня за дуреху держишь, — обиделась Люся. — Нет, я не приносила домой котенка, потому что папа запрещает нам заводить животных. И, если бы это был котенок, он бы мяукал и хотел есть. Он бы выпил все молоко, которое мы тогда приносили. Котята не питаются грязными носками!

— Ну не злись! — брат погладил девочку по руке. — Давай, тебе пора встать, иначе завтра в школу не встанешь и будешь сонной. Обещаю, что я что-нибудь придумаю.

— Только не лезь туда, — сонно попросила Люся. Виктор осторожно уложил ее на подушку, заботливо поправил край одеяла и сел на стул у стола, где они каждый день делали уроки.

В комнате стало совсем тихо, темнота казалась немного зловещей. Мальчик чувствовал, что остался совершенно один.

У них был большой шкаф. Раньше, еще когда не было этого сопящего зверя, Витя часто прятался туда, когда они с сестрой играли в прятки. Люся никогда не могла его найти, ей даже в голову не приходило, что там, в шкафу, можно прятаться. Теперь она и вовсе боится его как огня, даже одежу просит доставать Витю.

В какой-то из книжек мальчик читал, что через некоторые шкафы можно попасть в другой, волшебный мир. Но их шкаф не таков. Витя не раз обследовал свой шкаф, и в нем не было ничего особенного. В нем всего-то необычного, что этот зверь, и его надо оттуда выгнать, во что бы то ни стало. Потому что когда не стало мамы, он, Витя, поклялся заботиться о своей младшей сестре, и оберегать ее.

Витя почувствовал усталость, глаза нестерпимо жгло. Всякий раз, когда он вспоминал о маме, горло сжимали слезы. Ему становилось одиноко и холодно.

Мальчик ведь знал, что с ней на самом деле случилось. Она долго болела и отец, считая сына уже достаточно взрослым, взял Витю с собой в Госпиталь.

Это было жуткое место. Вите потом много ночей подряд снилось одно и то же: узкие, чистые коридоры, наполненные запахом лекарств; вялые люди в одинаковых полосатых пижамах, сгрудившиеся на просиженных диванах в небольшом расширении коридора у маленького черно-белого телевизора. Казалось, диктор с экрана зачаровал всех этих людей.

Ему снилась высокая каталка с взгроможденной сверху старухой все в том же коридоре.

И мать. Исхудавшая, невозможно бледная, казавшаяся на фоне белой простыни призраком. Она протягивала к нему ставшую костлявой руку и произносила измученным, ужасно тихим голосом:

— Сынок.

А он, вместо того, чтобы подойти, пятился, не желая узнавать, боясь признать, что это она. Его мать.

Потом мама ушла на небеса, и Витя взялся опекать младшую сестру. А сам, мучимый ночными кошмарами, плохо спал и почти не ел.

Ему говорили, что время лечит, но он не верил словам. Не смотри на это, спустя некоторое время ему перестали сниться Госпиталь и мать. Правда теперь появилась новая напасть — Тот, Кто Живет В Шкафу.

Не выдержав, Виктор зажег ночник, замерцавший слабым, зеленоватым светом. На столе у самой стены, положил голову на руки и снова задумался. Он всеми силами искал способ прогнать Того Кто Живет В Шкафу, и не находил его.

А Люся, бедная Люся, как она терпит все это, если ему, взрослому и храброму… так страшно. Может, это все-таки котенок, но сестра права — он бы мяукал, выпрашивая молока. Тогда, наверное, это крыса…

В шкафу заскреблись, шумно завозились.

Не крыса,— подумал Витя. — Мы же приносили сыр. Я сам обвязал его веревочкой и пытался выманить зверя из шкафа.

Дверца скрипнула… и приоткрылась. Волосы на голове у мальчика встали дыбом, от страха он онемел. В скудном свете ночника щель между стенкой и дверцей шкафа показалась Вите ужасающим провалом в бездну, который уже готов распахнуться.

Вот, — подумал он с ужасом, — сейчас оттуда выйдет зверь. Он, наверное, вырос, и теперь питается детьми. А потом он съест папу. Но сначала меня и Люсю.

Эта мысль придала мальчику сил и он, дотянувшись, схватил лежавший на краю стола учебник по математике — тяжелый том в цветной обложке. Нет более грозного оружия, чем учебник по математике.

Поднявшись на деревянных ногах, мальчик замер, вслушиваясь, но было необычайно тихо. Даже машины за окном не ездили. Тени, оттесненные ночником в углы комнаты, мерно дремали.

Теперь Витя точно знал: ему не уснуть, пока он не узнает наверняка, кто поселился у него в шкафу.

Но тишина! Эта тишина сводила его с ума. Уж лучше бы зверь рычал и скребся! Собственное дыхание казалось Вите сопением слона. Правда, он видел слона вживую лишь однажды в зоопарке, но ему почему-то казалось, что этот гигант непременно должен очень громко сопеть.

Так, шаг за шагом, замирая и прислушиваясь, мальчик дошел до приоткрытой дверцы.

Тусклый свет ночника падал зеленой полосой на дно шкафа, выхватывая черную и серую одежду. Все грязное они кидали на дно шкафа, как им кидала новая мама. Белье она стирала раз в неделю.

Но пропадали почему-то только носки.

Протянув руку и приподняв учебник математики, Витя осторожно открыл дверь. Он ровным счетом ничего не увидел, но в углу, в глубине кто-то внезапно тяжело вздохнул и мальчик, понимая, что это его шанс, прыгнул внутрь, пытаясь поймать так пугавшее их существо. Его рука что-то нащупала и он замахнулся было грозным учебником…

— Пронзительно вспыхнула белая звезда, заключенная в аккуратную маленькую клетку для канареек. Клетка эта стояла на миниатюрном, необычайно вытянутом белом комоде.

— Кхы-кхы, — деликатно кашлянули у него над головой. — Не могли бы вы, молодой человек, слезть?…

Тут Виктор совсем растерялся: оказывается он схватил нечто необъятное, которое сейчас говорило с ним вежливо и очень терпеливо. Отпустив это нечто, мальчик отступила на шаг назад. Его глаза привыкли к свету, и Витя замер на месте с занесенным в руках учебником.

Они стояли на несметном количестве черных и серых мужских носков. И Витя, и комод с золотыми округлыми ручками, и ОНО. Чем-то оно походило и на котенка и на крысу, да и от слона обрело что-то — наверное, размеры. Это было огромное существо, необхватно-толстое, каким бывает настоящий бочонок ирландского пива. У него были смешные, короткие задние ножки, и мощные серые руки. Морда его казалась простодушной, оплывшей, щеки обвисли до плеч, белые усы топорщились во все стороны. Шкафун — так окрестил мальчик существо — держал в одной лапке белую десертную тарелочку, на которой лежал черный Витин носок, другой он старательно запирал клеточку с ярко мерцающей звездой.

— А почему из пары вы едите только один носок? — внезапно спросил Витя. Он не ожидал от себя подобной храбрости и тут же покраснел, потому что задал по-настоящему глупый вопрос. Впрочем, Шкафун видимо думал иначе, он важно пошевелил усами и сказал:

— О! Это простой вопрос. Я однажды поклялся попробовать все носки и найти самый вкусный. Как видишь, пока еще я его не нашел.

— Но постойте! — неуверенно возразил Виктор. — Вот вы нашли самый вкусный из всех, что вы пробовали, но кто знает, может где-то еще есть другие носки и гораздо вкуснее…

— Ах! — сказал Шкафун и выронил тарелку. Она беззвучно упала на пол, и лежавший на ней носок смешался с другими, такими же.

— Вот! Что ты наделал?! — взвизгнул Шкафун и, упав на четыре лапы, стал неуклюже внюхиваться, выискивая нужный носок. От неожиданности Витя снова вскинул руку с учебником математики, и Шкафун раздраженно зашипел на него:

— Держите подальше свою математику, она портит мне аппетит!

Признаться, мне тоже, — невесело подумал Витя и опустил руку.

— Вот, вот, вот, — забормотал Шкафун и, выудив нужный носок, положил его на тарелку.

— Я не хочу расстраиваться, молодой человек! Не огорчайте меня больше.

Шкафун достал откуда-то большой белый платок и стал неловко повязывать его на свою толстую шею.

— Скажите, — помолчав, снова заговорил Витя, — почему вы живете в шкафу?

Существо приглушенно фыркнуло и, поднеся к глазам тарелку, стало внимательно разглядывать лежащий на ней носок.

— Вы бы лучше спросили, не ем ли я мальчиков, — Шкафун посмотрел на Витю сверху вниз.

— У меня есть математика,— заставив свой голос звучать уверенно, отозвался Витя.

— Ну-ну, — существо заулыбалось, а потом сказало:

— Я живут тот потому, что у меня нет другого дома, и еще потому, что здесь попадаются хорошие носки.

— А вы не пробовали есть что-нибудь другое? — осведомился мальчик.

— Пробовал,— быстро ответил Шкафун. — Я как-то пробовал один сон…

— Сон? — удивленно переспросил Витя.

— Ну да, сон. Кажется… ваш? Он был настолько невкусен, знаете ли: кислый и горький одновременно, что мне пришлось заесть его первым попавшимся мне под руку предметом. Вот когда я узнал, что носки очень даже ничего!

Мой сон, — растеряно подумал Витя, — кошмар, который перестал мне сниться. Шкафун проглотил его!

— Ну вот. С того сна я ужасно растолстел, знаете ли. Так что, стыдно признаться, я бы, может, и хотел уйти, да не могу.

Шкафун открыл широкую пасть, и носок соскользнул с тарелки к нему в рот. Вокруг стало заметно темнее — это звезда внезапно померкла, испугавшись аппетитного хруста, с которым Шкафун принялся пережевывать лакомство.

— Мммм, — мычал он. Его длинные усы смешно шевелились. — Не самый лучший экземпляр. Не самый.

Он перестал чавкать и уставился на звезду.

— Гори или съем, — пригрозил ей Шкафун, и звезда разгорелась с новой силой.

— Бедняжка, — подумал Витя, — как ей тут плохо.

— Знаете ли, — прошептал едва слышно Шкафун, — я конечно не съем его. В жизни больше не попробую ни одного сна! Бррр, — он вздрогнул всем своим одутловатым телом. — Но он меня боится, и так ярче светит. А вообще я почему-то уверен, что этот сон — он с перцем. Непременно обожжешься!

— Можно? — спросил Витя, указывая на клетку. — Посмотреть?

— Ай! Нет в нем ничего интересного. Ну, посмотрите, если хотите. Только не обожгитесь, молодой человек, он ужасно злобный.

Витя спрятал за спину учебник математики, чтобы ненароком не напугать звезду, и подошел к клетке. Сон мягко парил в воздухе, испуская приятное белое свечение. Витя помедлил с секунду в нерешительности и, протянув руку, просунул пальцы через решетку.

— Осторожно! — ахнул Шкафун.

Сияние охватило приятным теплом руку мальчика, и Витя увидел пронзительное синее небо, огромные высоченные тополя и утонувшие в зелени маленькие домики, огороженные дощатыми, выкрашенными в яркие цвета заборами. Ленивый ветер устало шевелил свалявшийся в снежки тополиный пух. За спиной Вити кто-то заплакал и, повернувшись, мальчик увидел сестру. Она неуклюже держала синюю лопатку, стоя в песочнице над развалившимся куличиком. Видимо, песок был слишком сухим.

А на скамейке, на краю детской площадки, сидела мама. Такая, какой Витя ее от чего-то забыл. Румяная, с забранными под кружевной чепчик от ветра волосами. Она читала маленький томик стихов, но когда Люся заплакала, отложила его в сторону и поднялась. Высокая, стройная и такая родная, что у Вити перехватило дыхание. Она подошла и обняла Люсю, и тогда Витя, несмело шагнув вперед, прильнул к ее длинной юбке.

В тот миг не было ничего дороже и прекраснее. Потом они все втроем принесли в ведерке воды и, сбрызнув песок, сделали несколько чудесных, крепких фигурок — черепашек и цветочков.

Впервые, с момента смерти мамы, Витя улыбался, думая о ней.

— Этот сон нельзя есть, — сказал мальчик, поворачиваясь к Шкафуну, но тот все еще был занят пережевыванием носка, и больше не обращал на Витю никакого внимания. Тогда Виктор, приняв решение, замахнулся учебником и ударил им по большому замку на двери клетки…

Тут необходимо заметить, что учебник физики был бы помощнее, но физику Витя еще не проходил…

Замок жалобно хрустнул и упал на пол, дверца клетки открылась, и Люсин сон выпорхнул на свободу. В одно мгновение стало совершенно темно, и только блеклая, зеленая и от того зловещая полоса света, падала на носки по правую руку от мальчика.

— Ай-ай-ай! — завопил Шкафун. — Дрянной мальчишка, что же ты сделал?! Я столько его ловил! Теперь мы зачахнем в темноте!

Но в этот момент над их головами разгорелось зарево, словно в шкафу всходило солнце. Виктор, задрав голову, увидел высоко над собой складки разноцветной одежды, висящей на вешалках. Выходит, попав в шкаф, он здорово уменьшился в размерах.

Мальчик увидел и звезду, теперь она свободно висела у них над головами. Маленький, просто крохотный сон.

— Не улетает? — помолчав, уточнил Шкафун и со скрипом захлопнул дверцу клетки, взял ее, смял в лапах, словно она была сделана из ваты, и сунул под себя. Также он поступил и с тарелкой, после чего надел большие, круглые очки и уставился на Витю.

Сейчас Шкафун походил на бегемота с головой стрекозы. Его длинный розовый хвост, который только что заметил мальчик, нервно подрагивал кончиком.

— Ты пришел ко мне в гости, но все портишь, — надувшись еще больше, сказал Шкафун.

— Это наш с Люсей шкаф, — с вызовом возразил Виктор, но отступил немного назад. Так, на всякий случай.

— Ах, ваш, -значительно повторил Шкафун и чуточку придвинулся к мальчику. — А ты умеешь светиться в темноте?

— А зачем вам? — подозрительно спросил Витя.

— Вот я, например, не умею светиться в темноте, — Шкафун расстроено покачал головой. — И при свете тоже. Я умею есть носки, но вот светиться… А что если этот сон улетит себе восвояси... ведь в руки он больше не дастся. Что тогда мы будем делать?

— У меня только учебник математики,— растеряно сказал Витя. — Фонарика у меня нет.

— И у меня нет, — вздохнул Шкафун и еще немного придвинулся к мальчику. — Так что придется тебе научиться светиться! И петь!

С этими словами он вдруг прыгнул на Витю. Он непременно раздавил бы мальчика под своим чудовищным весом, если бы тот не успел отпрыгнуть в сторону. Испуганная резкими движениями звезда потухла, и вокруг снова стало темно.

Витя наобум бросил в Шкафуна учебником и, видимо, попал, потому что из темноты истошно заголосили:

— Нет! Нет! Не бейте Шкафуна! Я больше не буду!

— Витя бросился к двери, к зеленоватой полоске ночника, и врезался в стенку шкафа головой. Из глаз посыпались искры, и мальчику показалось — это, вновь осмелев, засветилась звезда.

Витя кубарем выкатился из шкафа, сорвав с вешалки школьную форму…


На улице светало. Люся спала лицом к нему, свернувшись калачиком и улыбаясь чему-то во сне. Сам Витя лежал у стола, глядел на упавший рядом стул и отстраненно думал о том, какими, порой, удивительными бывают сны. Ведь он всего лишь уснул на стуле за столом. Если бы все пригрезившееся было в жизни, он бы не поверил в существование Шкафуна, но во сне все происходящее казалось ему неоспоримым и вполне обычным. Теперь мальчику было и смешно и горько.

В шкафу, чья дверь почему-то была приоткрыта, кто-то скребся. Он так жалобно скулил и пищал, что Вите сделалось совсем не по себе, но тут проснулась сестра. Босая, в ночной рубашке до пят, она метнулась к шкафу, и смело нырнула внутрь, порылась там и выудила из грязной одежды… маленького серого котенка с облезлым хвостом и большими круглыми глазами.

— Ой, Витя! — взвизгнула Люся. — Какой хорошенький! Вот, оказывается, кто все это время скребся в шкафу!

Люся,— тихо спросил мальчик, ты приносила домой этого котенка?

— Нет, я же сказала тебе вчера! — она на вытянутых руках подняла к потолку маленький комочек, и котенок запищал громче прежнего.

— Что же ты стоишь! Или скорее на кухню, попроси у няни молока. Ну же!

Витя, как заколдованный, побрел на кухню, вслушиваясь, как Люся втолковывает котенку:

— Ах ты, проказник! Не пищи, не шебурши! Я назову тебя Шкафун, потому что ты из шкафа вылез.

Виктор вздрогнул.


За завтраком Люся не выпускала котенка из рук, все ласкала и пыталась накормить. Вите казалось, что больше в Шкафуна ничего не влезет, но, почуяв запах разбавленного молоком творога, котенок снова и снова окунал свою смешную мордочку в молоко. А когда отрывался, многозначительно смотрел на Витю, словно говоря: это будет повкуснее носков.

Потом Люся рассказала брату, что сегодня ей снился замечательный сон, которого она очень давно не видела. Он вдруг внезапно исчез, и ей все это время было ужасно одиноко. А теперь сон вернулся, и ей больше нечего бояться.

А после обеда разразился жуткий скандал: куда-то пропал учебник математики, и няня ужасно ругалась. Книжку так и не удалось найти…

 

 © Евгения Федорова, 2007—2017 Главная  |  Оглавление  |  Вверх