Евгения Федорова. Потерянные мысли Главная  | Оглавление 
Лунное безумие




Я боюсь заблудиться в пространстве
Лабиринта. Меж лестниц пустых.
В доме дремлющего постоянстве,
Сны пророчить для окон глухих.

Я боюсь перепутать реальность
Снов туманных и мира людей.
В ветре слышу я четко тональность –
Нет для знания ноты слышней…





— Тема, пойдем гулять?!

Младший брат зашел в комнату и нетерпеливо встал на пороге. Тема худощавый, темноволосый парень, такой худой, будто его плохо кормили, озабоченно поднял глаза от книги, взглянул на брата с капелькой отеческой грусти.

— У меня скоро экзамены, — с таким видом, будто эта фраза должна была все объяснить, сказал он, опуская взгляд на страницы. Он все вглядывался в листы, и на его лице отразилось неподдельное раздражение: он все никак не мог отыскать нужную строчку. Наконец, найдя место, от которого его оторвал брат, Тема закончил:

— Да и поздно уже. На дворе ночь, сегодня крепкий мороз обещали.

— Зима, — беспечно ответил его младший брат, которого, похоже, холод вовсе не тревожил.— Какая же зима без холода? Так и должно быть!

— Ты мне мешаешь, — сдержанно предупредил Артем. — Ты вон жирок себе нагулял, тебе даже в самый лютый мороз не холодно. Не лишним было бы в спортивный зал походить, не находишь, Сергей?…

Сергей лишь блаженно потянулся, чувствуя свое превосходство над старшим братом:

— Это плюс, а не минус, и ты только что сам это подтвердил. Я на холоду не мерзну, а ты…

Он пренебрежительно фыркнул, окинув брата насмешливым взглядом карих глаз. Артем вздохнул. Брат был расположен поговорить, а это значило, что от него просто так не отделаешься. Подготовка к вступительным экзаменам в Университет откладывалась.

Артем оттолкнулся от стола и отъехал на стуле, скрежетнув по паркету ножками. Запоздало подумал, что мог поцарапать ламинат…

Это все из-за тебя! — хотел он сказать, глядя на росчерки у своих ног, украсившие светлый пол, но промолчал. Не хорошо срывать свою злость на родном брате. Пусть он и разозлил.

— И правда, — сказал Сергей, — бросай свои хитроумные интегралы ко всем чертям! Пошли, погуляем, воздухом свежим подышим, ты ведь весь день сегодня, как проклятый, за столом сидишь. Гранит науки тверд, так плюнь на него — слюна с кислотой наша, разъест, тогда и откусишь…

— Сравнения у тебя, — пожал плечами Артем. — Только все это не больше, чем слова. Никто кроме меня этих интегралов не разберет, на экзаменах твои шутки мне не помогут.

— Тебе отвлечься надо, а не долбить и заучивать. Тогда и производительность возрастет. Пошли, я так давно не катался на санках!

— Да иди ты! — почти испугано сказал Артем. Ему было семнадцать, а семнадцатилетнему парню не подобает на санках как маленькому пацаненку кататься. Да и брату его младшему — три года разницы — тоже не солидно. Пожалуй, предложи Сергей пойти в парк выпить, Артем воспринял бы это как должное, но на санках кататься!…

— Брось ты, — отмахнулся Сергей, прекрасно зная, что конкретно не понравилось старшему брату. — На улице ночь глухая, тебя никто из знакомых не увидит, а случайные прохожие твоим друзьям не расскажут.

— Прям никто не увидит, — передразнил брата Тема. — А пока вдоль дома с санками идти будем?

— Я санки повезу, — беспечно ответил Сергей. — Твоя репутация останется чиста.

Все равно брат Артема не убедил. Вдруг кто из знакомых ребят все же увидит? Тогда точно насмехаться начнут. Ни над ним, так над братом. Скорее всего, впрочем, его тоже не забудут — законы молодежи жестоки. Придется доказывать, что они вовсе не сопляки. И не факт, что доказывать на словах.

Поэтому Артем воззвал к разуму брата, призвав все свои силы, право власти и убедительность:

— То, что родители уехали на свадьбу, - сказал он наставительно, — еще не значит, что нам с тобой по ночам где попало шляться можно.

Он бросил короткий взгляд на круглые пластмассовые часы, висящие на стене. Они были похожи на самые дешевые часы, какие висят теперь почти на каждом этаже школы. Неприятная ассоциация заставила Артема поморщиться. Стрелка, громко щелкнув, соскользнула за цифру двенадцать.

— Наоборот! — не унимался Сергей. — У нас есть возможность, грех ею не воспользоваться! Почему же ты упрямишься?! Ну, хорошо, давай не будем брать санки. Пошли в дальний овраг, я вчера после школы заглянул в него. Там отличная ледяная горка, неужели ты так обленился, что уже не хочешь по льду покататься?!

Артем приглушенно застонал. Только Боги знали, как ему не хотелось идти, одеваться, куда-то тащиться, окунаясь в темный, пропитанный холодом ночной воздух. Он просто хотел разобраться со взятием производных второго порядка, порезаться в вечный Дум с пол часа, убивая несуществующих противников-монстров, олицетворяющих, казалось бы, все возможные в его жизни проблемы, которых он был готов уничтожать с особым ожесточением целыми тысячами, а потом просто лечь спать. Ведь воскресенье только что настало, а за ним начнутся опять труды и заботы, и до спасительного островка выходных опять будет далеко. Так незаметно зима подойдет к концу и придется волей неволей дерзать. Вот Сергей стоит в дверях, теребя край темно-синего свитера, ждет, когда его брат, наконец, перестанет ломаться, но не понимает истинных мотивов. Не знает, что он, Артем, стоит сейчас перед пропастью, над которой ему предстоит вскоре проложить мост.

Или упасть в нее, так и не закрепив канаты, окунаясь в неопределенность и неизвестность.

У самого Сергея еще есть время, у него под ногами еще твердая земля, еще три класса до среднего образования.

А к Артему уже подходит время выбора, время нерешенных задач. Теперь он выступает сам, теперь родители уже не идут впереди, лишь стоят за спиной, молчаливой поддержкой; смотрят ему в спину немым укором ожидания от него подвигов. Артем не может себе позволить такой роскоши потому, что ему будет нестерпимо, невыносимо стыдно.

Нет, не он хочет определенности в своей жизни, этого хотят его родители. Возможно, Тема еще скажет им спасибо, но сейчас ему тошно от ощущения, что это не его желания, не его выбор.

— Я не хочу гулять, — сказал Артем и, предупреждая невысказанные слова брата, закончил:

— А один ты не пойдешь. Не хватало еще, чтобы с тобой под моим присмотром что-нибудь случилось.

На лице Сергея отразилась неподдельная обида, и Артем подумал, что чертовски неправ. Ведь они братья. И почему его младший брат должен сидеть дома, когда ему хочется гулять? Лишь из-за того, что он, эгоист, так решил?

— Ладно, — проворчал Тема, медленно вставая со стула. — Пошли, пройдемся, но только без санок и недолго. Чтобы часа в два улечься.

— Я деньги возьму, — оживился Сергей, — по пиву купим…

— О, как! — не удержался от восклицания Артем. — А зачем байки про санки? Сразу бы сказал, что пива выпить хочешь.

— Это, чтобы санки заменить, —  пояснил Сергей.

— Ну-ну, — без энтузиазма проворчал Артем, косясь за окно.

Холодным белым светом заливала темное небо луна. Оборванными лентами над домами летели куски туч, застилая своей дымкой яркие звезды, заставляя их приветливо подмигивать, но Артем почему-то почувствовал внезапную неприязнь. Что-то фальшивое чудилось Артему в этой ночи. Что-то, чего не должно было быть.

Ему представилась стоящая на самом краю письменного стола кружка с горячим, только недавно вскипевшим чаем, над которой поднимался, извиваясь причудливыми змеями, пар. И пар этот означал только одно: в комнате стало очень холодно и стыло.

Артем непроизвольно передернул плечами, словно в комнате и впрямь было холодно. Он посмотрела на стол, но на нем не стояло никаких чашек.

Он огляделся, тщетно пытаясь понять, что же все-таки происходит, но комната была прежней. На столе приглушенно гудел, охлаждая вентиляторами железную начинку, компьютер; телевизор смотрел на него красным глазком лампочки питания; шкаф был закрыт, кресло как обычно завалено одеждой, стол — книгами и исписанными тетрадными листами, вырванными из незаконченных, многочисленных тетрадей.

Его взгляд задержался на не застеленной кровати, подушка неожиданно поманила усталую голову, утомленные вниманием глаза заслезились, и Артем с отчаянием подумал, что все-таки лучше бы он лег спать. Но брат уже одевался, топая тяжелыми ботинками в коридоре; уже тормошил ключи, готовый к выходу, словно говоря: я вот-вот закрою дверь. Я уже готов. Пошли!

Артем в который уже раз вздохнул и, выкопав из груды вещей на кресле свитер, натянул его, переодел джинсы и вышел в коридор. Брат и вправду был готов, он мялся с ноги на ногу и всем своим видом показывал, что стоять в куртке и теплых ботинках в помещении очень жарко.

— Иди, лифт вызывай, — недовольно велел Тема, — я сейчас.

— Угу, — только и сказал Серый, тут же выскочив из квартиры.

Артем нарочито медленно одевался. Он надеялся, что желание погулять все же придет. И что за ощущения владеют им? Не волнение и не тревога. Он не предвидит беды, но чувствует словно что-то лишнее. Тема на всякий случай пошел на кухню проверить, не оставили ли они с братом включенной плиту. Мало ли что?

На кухне все было в порядке, только из крана редко и гулко падали капли.

— Чинить надо, — пробормотал Артем. — Просил же, Серый…

Но Сергей не ладил с сантехникой или вовсе не хотел с нею ладить. Второе было вернее. Зачем ему, когда есть он, Артем?!

Баловень, — подумал Тема, — совершенно его избаловали. Ничего делать не желает, а родители только меня и просят. Велю ему чинить, пусть учится, а то потом неловко будет, жена попросит чего сделать, что он ответит? Не умею? За меня все брат обычно делал?

Артем выключил свет. В окно все так же мертвым зрачком заглядывала луна.

Тема вышел на лестничную клетку, но никого не нашел. Брат исчез. На всякий случай он позвал брата, но Сергей не откликнулся; лишь едва уловимое эхо отзвуком взлетело по лестнице, отдалившись, и уже не вернулось обратно. Потерянный голос. Лестница украла зов Артема, и ему без какой-либо видимой причины стало страшно. Волнение его все росло.

Тема вызвал лифт и, дождавшись кабины, вслушиваясь в молчаливый сон подъезда, спустился вниз. Здесь его ждала все та же тишина, полная невнятной тревоги. На полу лежала брошенная кем-то под ноги газета, на которой серой грязью отпечаталась уже не одна подошва.

“Верну любимого, — гласил заголовок. — Заслуженная ведьма”.

Артем наступил на злополучный газетный лист. В лунную ночь после полуночи только об этом и думать! О ведьмах, да колдунах. Какая глупость!

Он вышел на улицу и с неудовольствием понял, что вкуса к прогулке так и не ощутил. Здесь было на удивление безлюдно. Ребята постарше, что обычно любили собираться у первого подъезда, сегодня на улицу и носа не показали. Даже запоздалых прохожих не было видно. Мертвыми телами стояли вдоль тротуара машины, ветра не было и казалось, двор замер и ждет чего-то.

Другое, не менее незнакомое чувство коснулось души Артема. Одиночество. Словно во всем мире он остался один, словно за светящимися окнами домов так же, как и на улице, никого не было. Одиночество, которое рождало холодный страх.

За спиной раздались шаги, и Артем резко обернулся.

— Вот ты где, — с облегчением выдавил он, глядя на подходящего брата. — Я что тебе велел делать?

— Я пиво бегал купить, — виновато пожал плечами Сергей. — Ведь нам не по пути…

— А я что тебе провидец? Откуда я знаю, куда ты намылился?!

— Не веди себя как отец! — вспылил Сергей. — Я тебя в няньки не нанимал!

— А ты не хами мне, Серый. У меня сегодня и так не благодушное настроение.

— Ну, пошли домой, — неожиданно сдался Сергей. — Мне тошно смотреть, как тебя ломает!

— Остынем? — предложил Артем, забирая у брата бутылку пива. Он открыл ее о низкий железный заборчик, отгораживающий укрытый снежным пледом газон у дома, и поежился. Свет фонарей казался тусклым в сравнении с ледяным свечением полной луны. На асфальт легла белая мерзлота, выпавшая из воздуха с наступлением ночи, но ее уже успели посыпать песком.

И кто это вечером трудится? — подумал Артем отстраненно. — Хотя, какая разница? Зато не скользко.

Пиво было таким же холодным, как зимний воздух, тронувший неприятным морозом легкие.

— В овраг? — отхлебнув горьковатого напитка, спросил Артем.

— Точно не домой? — с сомнением спросил брат.

— Теперь мне тебя уговаривать? — стараясь более не злиться, спросил Артем.

— Тогда пошли, — кивнул Сергей, и зашагал вперед.

За домом через дорогу был парк. Деревья стояли темными, оголенными, закованными в ледяную корку силуэтами. Снег в лунном свете отливал серым.

Бутылка быстро кончилась, но они уже пришли: пологий спуск в овраг был залит водой, превратившись в ледяную гладь, поблескивающую темной поверхностью. Не задумываясь и не мешкая, отшвырнув в сторону пустую бутылку, Сергей шагнул на пустую дорожку, поскользнулся, еще какое-то время сохранял равновесие, потом упал и, хохоча, словно сумасшедший, покатился стремительно вниз, замедлил движение и остался лежать внизу, глядя в небо. Его дыхание было белесым облачком, которое почти мгновенно исчезало, рассеивалось в бескрайности Вселенной, погруженной в ночь.

Детство, — подумал Артем, глядя на довольного брата, взбирающегося в гору. — Как же так случилось, что он, Артем, вдруг вырос? Заставил себя быть серьезным, установил для себя рамки поведения, пределы приличий, беря пример со старших. Для себя. Для взрослого.

Теме казалось, что он вырос. И вправду, не станет же он играть в песочнице и таскать за собой на веревочке пластмассовую, двухцветную, красную с желтым машинку! И с горки он не катается, смотрит на забаву младшего, как смотрит отец…

Брат подскочил к нему и с силой толкнул. Артем ступил ногой на ледяной скат и шлепнулся на бок, перевернулся, все ускоряя и ускоряя каждым неосторожным движением спуск.

— Радуйся! — крикнул у него из-за спины Серый, и с разбегу ринулся за ним. Он настиг Артема в самом низу, братья завозились, пытаясь подмять друг-друга под себя, но Тема более не чувствовал раздражения. Вокруг никого кроме них не было, и он мог позволить себе быть самим собой. И вовсе не обязательно становиться маленьким, чтобы искренне радоваться детским забавам.

Ощущение неправильности исчезло, перестало терзать его. Все словно встало на свои места. А, может, бутылка пива уничтожила разом все сомнения, немного согрела, развеселила.

Братья катались то вместе, то по одному, стараясь устоять на неровном, длинном спуске, но неизменно падали и, смеясь, съезжали вниз. И Артем смеялся, глядя, как радуется ночному развлечению брат. Радовался за себя и за него.

Он как раз забрался наверх и собирался снова попытаться покорить лед, когда Сергей позвал его. Брат отошел немного ото льда, стоя на дне оврага, и голос, которым он окликнул Артема, кащался совершенно чужим.

— Смотри! — крикнул Сергей. — Мир замер. Он страшится вдохнуть холод луны…

— Что ты несешь? — негромко спросил Артем, забыв о том, что брат вряд ли его услышит.

— Все забыли о том, что в полнолуние надо не спать, а ловить Силу! — вместо ответа выкрикнул Сергей.

— Ты пьян, — тревожно пробормотал Артем, и позвал громче, чтобы брат мог услышать:

— Пошли домой?

— Не пойду, — обижено откликнулся тот. Не пойду домой! Нет больше дома!

— Никогда не думал, что бутылка пива так тебя уделает, — вздохнул Артем.

Но тут брат сделал резкое движение, и лунный свет застыл в железной плоскости, стек по острию, погаснув.

— Хочешь бессмертия, жди полнолуния! — выкрикнул Сергей и опустил нож.

У Артема все умерло в груди. Он шагнул вперед, и лед понес его вниз, но мальчик все еще не верил. Ему казалось, что брат не мог. Казалось, что он просто опустил руку, похваставшись недавно купленным на собственные сбережения ножом.

Артем был уже рядом, он подхватил медленно опускающегося на колени Сергея, заглянул ему в лицо и отшатнулся, упав спиной на снег. Брат захохотал. Дико, безудержно.

— Нет, нет, нет, — твердил Артем.

— Да! — крикнул Сергей.

— Этого не может быть, — шептал Тема, снова подползая к брату. — Ты не мог. А что скажет мама?! Как же я в глаза ей?… Что я скажу?…

Он ощутил, что вовсе не вырос. И не вырастет никогда, потому что, столкнувшись со смертью, ты всегда будешь чувствовать себя маленьким и беззащитным. Потому что груз ответственности всегда исчерпывает имеющиеся силы.

— Сергей все смеялся, а Артем шептал, шаря руками по телу, боясь натолкнуться на горячее кровавое пятно:

— Все будет хорошо. Мы вернемся домой, и ляжем спать. Это безумие. Это всего лишь лунное безумие.

Брат вдруг перестал смеяться, и сказал серьезно, глядя Артему в глаза:

— Хочешь бессмертия, жди полнолуния.

Слезы помутили взгляд, и Артем сморгнул…

Он ненавидящим взглядом смотрел на нетронутый человеком снег под своими руками. В забытьи, Тема вычертил на пушистой глади полосу, словно проверяя, не чудится ли ему самому пустота перед ним. Потом поднял голову и с жгучей ненавистью погрозил пальцем полной равнодушия луне.

У него никогда не было брата.


Перед тем, как вернуться домой, Артем зашел в магазин в их доме, где всегда можно было купить пиво — магазин работал круглосуточно.

Бледный, небритый продавец сидел за прилавком, с заторможенным видом разгадывая кроссворд.

Когда звякнул колокольчик, продавец поднял голову и посмотрел на потенциального ночного покупателя красными от недосыпа глазами.

— А, — сказал он приветливо, — здравствуй.

— Здравствуй, — согласился Артем.

— Ты не знаешь, часом, что за роман Лемма из семи букв, третья — “л”, последняя — “с”.

— Может, Солярис? — предположил Артем немного смущенно.

— Точно! — обрадовался продавец, вписывая недостающие буквы в кроссворд. — Слышал, слышал. По телевизору как-то показывали фильм, но я его не посмотрел. А что интересный?

— Который, наш? — вовсе растерялся Артем.

— А что, есть еще какой-то? — заинтересовался продавец. — Я вообще книгу не читал…

Артем понял, что сойдет с ума, если тотчас не узнает правду.

— Послушай, скажи мне, пожалуйста, — прервал он продавца. — К тебе с час назад заходил пацан…

— Какой? — деловито уточнил продавец.

— Немного меня пониже, пополнее, чернявый такой, два пива взял. Ну, брат мой… типа того.

— Да ты и заходил, — раздраженно отмахнулся продавец, и подозрительно глянуло на Артема. Не наркоман ли? Или пьян?

Тут повторно звякнул колокольчик, вошли трое мужчин. Без сомнения они зашли за сигаретами и водкой. Продавец тут же забыл о странном парне…



Не хочу затеряться средь серой,
Одноликой, шумливой толпы.
Откупаться приходится верой –
Просто звезды

             как мы

                      далеки…

 

 © Евгения Федорова, 2007—2017 Главная  |  Оглавление  |  Вверх